позже, и почему-то Лейзер упрямо считал его чужаком, отказываясь принимать
  на равных правах в дружеский круг, в который, как ему казалось, входили
  Эйвери, Холдейн и он сам.
   Однажды за завтраком произошла особенно неприятная сцена. Лейзер поднял
  крышку вазочки для варенья, заглянул внутрь и, повернувшись к Эйвери,
  спросил:
   - Это что, пчелиный мед?
   Джонсон перегнулся через стол, в одной руке у него был нож, в другой хлеб
  с маслом.
   - Мы так не говорим, Фред. Мы говорим просто мед.
   - Точно, мед. Пчелиный мед.
   - Просто мед, - повторил Джонсон. - В Англии говорят просто мед.
   Побледнев от ярости, Лейзер аккуратно закрыл вазочку крышкой:
   - Не учите меня, как надо говорить.
   Оторвавшись от газеты, Холдейн бросил сердитый взгляд на Джонсона:
   - Успокойтесь, Джонсон. Пчелиный мед - абсолютно правильное
  словосочетание.
   Вежливость Лейзера отдавала услужливостью, его ссоры с Джонсоном -
  кухонными сварами.
   Несмотря на отдельные столкновения, эти двое, ежедневно работая над одним
  проектом, постепенно стали делиться друг с другом своими надеждами,
  настроениями и печалями. Если занятие проходило удачно, то последующий обед
  представлял счастливую картину. Оба перебрасывались таинственными
  замечаниями о состоянии ионосферы, о "мертвой зоне" на определенной частоте
  или о странном поведении стрелки-указателя при настройке. Если занятие
  проходило