дел, как вы смотрели на стюардессу. Нельзя так, Фред, вы ведь
  могли разбить ей сердце. - Он нахмурился с шутливым неодобрением. - Видели
  бы вы, как он на нее смотрел! Чуть не съел.
   Эйвери усмехнулся, из вежливости. Холдейн остался невозмутим.
   Лейзеру нужно было взглянуть на луну. После ужина все четверо вышли на
  улицу и, дрожа от холода, стояли, разглядывая небо. Как ни странно, было
  светло; черным дымом клубились облака, да так низко, что, казалось, касались
  верхушек деревьев в роще, и из-за них не видны были серые поля вдали.
   - На границе будет темнее, Фред, - сказал Эйвери. - Там возвышенность,
  больше холмов.
   Холдейн сказал, что надо лечь спать пораньше; они выпили еще виски и в
  четверть одиннадцатого легли, Джонсон и Лейзер в одной комнате, Эйвери и
  Холдейн - в другой. Никто не давал никаких распоряжений. Каждый знал свое
  место.
  
  ***
  
   Было за полночь, когда Джонсон вошел к ним в комнату. Эйвери проснулся от
  скрипа резиновых подошв.
   - Джон, вы не спите?
   Холдейн сел в своей постели.
   - Я насчет Фреда. Он сидит один в гостиной. Я сказал, что ему обязательно
  надо выспаться, дал ему пару таблеток, таких, как моя мать принимает; он
  даже ложиться не стал, а теперь пошел в гостиную.
   Холдейн ответил:
   - Не трогайте его. С ним все в порядке. Когда такой ветер - никому не
  спится.
   Джонсон ушел в свою комнату. Должно быть, прошел час; в гостиной
  по-прежнему