в
  какое-то прежнее состояние, о котором они могли только строить догадки.
  Поскольку лосьон он смыл, теперь в его непослушных каштановых волосах
  проглядывала седина. Он застенчиво смотрел на Эйвери, словно только что
  открыл ему какую-то тайну; он был похож на крестьянина среди помещиков.
   - Как я выгляжу?
   - Замечательно, - сказал Эйвери. - Замечательно, Фред.
   - А галстук не нужен?
   - Галстук все испортит.
   Он стал примерять ботинки, одну пару за другой, с трудом натягивая их на
  грубый шерстяной носок.
   - Польские, - сказал Холдейн, поставив рядом с ним вторую пару. - Поляки
  экспортируют их в Восточную Германию. Лучше взять эти тоже - вы ведь не
  знаете, сколько вам придется пройти пешком.
   Холдейн принес из своей спальни тяжелый саквояж с замком и отомкнул его.
   Вначале он вынул потертый коричневый бумажник с прозрачным отделением из
  целлофана, в которое было вставлено раскрытое удостоверение личности Лейзера
  с подписью и печатью так, что фотография Лейзера выглядывала через
  целлофановое окошко, карточка была маленькая, как из уголовного дела. Рядом
  лежало разрешение передвигаться по стране и запрос об устройстве на работу с
  государственно-кооперативной верфи из Ростока. Холдейн вытряхнул все из
  кармашка бумажника и потом укладывал вещи по порядку обратно, называя каждый
  документ.
   - Продовольственная карточка, водительские права... Партбилет. Сколько вы
  состоите