щийся и выхоленный кот. Он носил подрезанные воротнички, отдавал
  предпочтение одноцветным галстукам: он, видно, знал, что нехитрые привычки
  лучше, чем никакие. У него были темные внимательные глаза; он носил пиджаки
  с двойным разрезом, в рукаве держал платок; старался улыбаться, когда
  говорил, но улыбка получалась безрадостная. По пятницам он надевал замшевые
  ботинки, говорили, что он ездит за город. Но, кажется, никто не знал, где он
  живет. В комнате стоял полумрак.
   - Другого полета не будет. Этот был последним, меня предупредили в
  Министерстве. Придется забросить человека. Я просматривал старые досье,
  Джон. Есть один, по имени Лейзер, поляк. Он подходит.
   - Что случилось с Тэйлором? Кто его убил?
   Эйвери подошел к дверям и включил верхний свет. Они смотрели друг на
  друга с неловкостью.
   - Извините, я еще не проснулся, - сказал Эйвери.
   Наступила пауза.
   Теперь говорил Леклерк:
   - Вы припозднились, Джон. Что-нибудь не в порядке дома? - Он не был
  прирожденным начальником.
   - Я не мог найти такси. Хотел вызвать по телефону, но никто не брал
  трубку. Пошел на Альберт Бридж, и там не было. - Он очень не любил досаждать
  Леклерку.
   - Вы все можете включить в счет, - суховато сказал Леклерк, - телефонные
  звонки в том числе. Жена в порядке?
   - Я уже сказал, она тут ни при чем. С ней все нормально.
   - Она не возражала?
   - Конечно, нет.
   Они никогда не говорили