хотел только
  дотронуться, и тихо сказал:
   - Дайте мне что-нибудь. Дайте мне что-нибудь с собой. От вас. Что угодно.
   Эйвери пошарил в карманах, вытащил платок, какую-то мелочь, смятый
  конверт... Он открыл его - там была фотография дочурки Тэйлора.
   - Ваша дочка? - Лейзер поглядел, на маленькое личико в очках и крепко
  сжал запястье Эйвери. - Дадите?
   Эйвери кивнул. Лейзер положил карточку в бумажник, потом поднял свои часы
  с кровати. Они были золотые, с черным циферблатом, на котором были
  обозначены лунные фазы.
   - Возьмите, - сказал он. - Храните у себя. Я тут кое-что вспомнил, -
  продолжал он, - школу, где я учился. Огромный школьный двор, совершенно
  пустой, только окна и водосточные трубы. После уроков мы там гоняли мяч. В
  заборе были ворота, за ними - дорожка к церкви, а с другой стороны двора -
  река... - Он разложил на полу камешки, чтобы стало понятнее, где что
  находилось. - По воскресеньям мы проходили через эти ворота, дети шли
  последними, вот здесь. - Торжествующая улыбка. - А та церковь смотрела на
  север, - сказал он, - точно не на восток. - Вдруг он спросил:
   - Давно вы с ними, Джон?
   - В конторе?
   - Да.
   - Четыре года.
   - Сколько вам было лет тогда?
   - Двадцать восемь. Моложе не берут.
   - А вы мне сказали, что вам тридцать четыре.
   - Нас ждут уже, - сказал Эйвери.
   В прихожей лежал рюкзак и зеленый матерчатый чемодан с кожаными