ли.
   Попытка разглядеть вышку на противоположном холме не удалась: если вышка
  там и была, то сливалась с чернотой деревьев.
   Еще семь минут. Не волнуйся, тебя никто не услышит, сказали ему, ветер
  уносит все звуки на юг. Никто тебя не услышит при таком ветре. Продвигайся
  вровень с тропинкой, чуть южнее, то есть справа, держись новой дорожки в
  зарослях папоротника, она узкая, но отчетливая. Если кого встретишь,
  используй твой нож, но ни в коем случае не приближайся к старой тропинке.
   Рюкзак был тяжелый. Слишком тяжелый. То же самое - чемодан. Из-за
  чемодана они с Джеком повздорили. Нет, Джек ему не нравится.
   - Так вернее, Фред, - объяснял ему Джек. - Маленькая рация - очень
  капризная штука, на пятьдесят миль она работает, на шестьдесят - замерла.
  Лучше иметь рацию с запасом, Фред, так надежней. Вот эта - то, что надо.
   Идти одну минуту. Часы ему поставили по будильнику Эйвери.
   Было страшно. Вдруг он понял, что больше не может думать о постороннем.
  Или ему это дело уже не по годам, или он слишком устал. Наверно, измотала
  подготовка. Сердце колотилось. Нет, не выдержать, не было прежних сил. Он
  лежал и мысленно разговаривал с Холдебном: Боже, капитан, неужто не ясно,
  что мне это уже не по годам? Я разваливаюсь. Вот что он им сказал бы. Он не
  двинется с места, когда минутная стрелка упрется в назначенный час; не
  шевельнется, ему будет слишком плохо. "Сердце, боль