манули его ради
  его же пользы.
   Потом, не более чем в десяти ярдах от себя, он увидел похожего на силуэт
  в тире часового. Он стоял на старой тропинке спиной к Лейзеру, винтовка
  висела у него на плече, он топал ногами по мокрой земле - видимо, хотел
  согреться. На секунду пахнуло табаком и теплым кофе. Лейзер опустил на землю
  рюкзак и чемодан и, осторожно, повинуясь инстинкту, приблизился к часовому.
  Ручка ножа была ребристая, чтобы не скользить в руке. Часовой оказался
  совсем мальчиком, Лейзера даже удивила его молодость. Он убил его торопливо,
  одним ударом, так спасающийся бегством одиночка посылает пулю в преследующую
  толпу; убил, не желая уничтожить чужую жизнь, а стремясь сохранить свою;
  убил второпях, потому что надо было двигаться дальше; убил равнодушно,
  просто потому, что так сложилось.
  
  ***
  
   - Вы что-нибудь видите? - снова спросил Холдейн.
   - Нет. - Эйвери передал ему бинокль. - Он просто пропал в темноте.
   - А огни на наблюдательной вышке видите? Они бы включили прожектор, если
  бы услышали, что он идет.
   - Нет, я пытался разглядеть Лейзера, - ответил Эйвери.
   - Вам следовало называть его Мотыль, - сказал сзади Леклерк. - А то
  Джонсон теперь знает его имя.
   - Я бы все равно сбился, сэр.
   - В любом случае он уже прошел, - сказал Леклерк и зашагал к машине.
   Обратно ехали молча.
   Когда вошли в дом, Эйвери почувствовал, как кто-то дружески положил ему
  руку