лерк спрашивал о ней изредка, только
  из вежливости. Он сказал:
   - Она не должна скучать, у нее ведь есть сын, ваш мальчик.
   - Разумеется.
   Знание того, что это был мальчик, а не девочка, наполняло Леклерка
  гордостью.
   Он взял сигарету из серебряной коробки на столе. Как-то он рассказывал
  Эйвери, что сигаретницу ему подарили, подарили еще во время войны. Человек,
  который подарил ее, умер, повод для подарка давно забыт; на крышке не было
  дарственной надписи. Даже сейчас, говаривал он, у него не было полной
  уверенности, на чьей стороне тот человек воевал, и Эйвери смеялся, чтобы
  доставить ему удовольствие.
   Взяв досье со стола, Леклерк держал его теперь прямо под лампой, как
  будто там было что-то, что ему нужно очень внимательно рассмотреть.
   - Джон.
   Эйвери подошел к нему, стараясь не касаться его плеча.
   - Что вам говорит это лицо?
   - Не знаю. Трудно судить по фотографии.
   Это было лицо мальчика, круглое и ничего не выражающее, с длинными
  светлыми волосами, зачесанными назад.
   - Лейзер. Выглядит подходяще, пожалуй. Конечно, снимок сделан двадцать
  лет назад, - сказал Леклерк. - Мы ему дали очень высокую оценку. - Он
  неохотно положил досье на стол, щелкнул зажигалкой и поднес огонь к
  сигарете. - Ладно, - сказал он, оживляясь, - кажется, нам придется кое-что
  предпринять. Понятия не имею, что произошло с Тэйлором. У нас есть
  официальный