Он быстро вернулся к мотоциклу, с ужасом ощущая, что его голод - вовсе не
  голод, а одиночество. Надо где-нибудь прилечь и отдохнуть. Он подумал: я
  забыл, как это бывает. Он опять сел на мотоцикл и поехал. Доехал до леса и
  прилег там, спрятав лихорадочно горящее лицо в зарослях папоротника.
  
  ***
  
   Наступил вечер; в поле было еще светло, но в лесу, где лежал Лейзер,
  быстро стемнело - красные стволы сосен превратились в черные колонны.
   Он отряхнулся от листьев и зашнуровал ботинки. Жесткая кожа болезненно
  резала ногу. У него ведь не было возможности разносить их. Он поймал себя на
  мысли, что Леклерку и другим это безразлично, а ему не протянуть руку через
  пропасть, что легла между ушедшим и оставшимся, между живым и умирающим.
   Он натянул рюкзак и снова почувствовал жгучую боль, когда лямки врезались
  в покрытые синяками плечи. Он взял в руку чемодан и пошел через поле к
  дороге, туда, где оставил мотоцикл. До Лангдорна было пять километров.
  Лейзер подумал, что этот, первый из трех городов, должен показаться за
  холмом. Вот-вот будет полицейский пост, скоро уже можно будет поесть.
   Он ехал медленно, с чемоданом на коленях, напряженно вглядываясь в мокрую
  дорогу, ожидая увидеть вдали красные огоньки или кучку людей с автомашинами.
  В конце затяжного поворота он увидел слева дом с нарисованной кружкой пива в
  окне. Он въехал во дворик, на шум двигателя к дверям вышел старик. Лейзер
  слез