зер
  слез с мотоцикла.
   - Я хочу пива, - сказал он, - с сосисками. У вас есть?
   Они прошли в пивную, и старик усадил его за стол, в окно Лейзер мог
  видеть свой мотоцикл во дворике. Он принес Лейзеру бутылку пива, сосиски,
  нарезанные кусочками, и черный хлеб, а сам остался стоять у стола, наблюдая,
  как Лейзер ест.
   - Куда вы едете? - Его худощавое лицо оттеняла борода.
   - На север. - Лейзер знал свою роль.
   - А откуда вы?
   - Какой дальше будет город?
   - Лангдорн.
   - Далеко до него?
   - Пять километров.
   - Есть где остановиться?
   Старик пожал плечами. Его жест выражал не равнодушие, не отрицательный
  ответ, а полное отрицание, словно он ни во что не верил и никто не верил
  ему.
   - А дорога как?
   - Нормальная.
   - Говорят, была диверсия.
   - Не было диверсии, - сказал старик, будто диверсия могла быть надеждой,
  утешением или чем-то, что их объединяло: чем-то, что наполнило бы теплом или
  осветило сырое сумрачное помещение.
   - Вы с востока, - объявил старик. - У вас восточный выговор.
   - Это родители, - сказал Лейзер. - Кофе есть?
   Старик принес кофе, очень черный и кислый, совершенно безвкусный.
   - Вы из Вильмсдорфа, - сказал старик. - На мотоцикле вильмсдорфский
  номер.
   - У вас много посетителей? - спросил Лейзер. бросив взгляд на дверь.
   Старик покачал головой.
   - Дорога не загружена? - Снова старик ничего не ответил. - У меня друг
  под Калькштадтом. Это