К, эту букву он всегда помнил, точку между двух
  тире - губы произносили буквы, а рука не слушалась, он все равно что
  заикался, и тем сильнее, чем больше произносил слов, и тот парень сидел в
  голове, только тот парень. Возможно, работа с ключом Морзе шла быстрее, чем
  ему казалось. Он потерял ощущение времени; глаза заливало потом, он больше
  не мог вытирать лоб. Он продолжал шептать точки и тире, он знал, что Джонсон
  злился бы на него, потому что следовало думать про точки и тире, а думать
  надо было в музыкальной форме, ти-таа, таа, как делают профессионалы, но
  Джонсон не убивал того парня. Сердце стучало чаще, чем ключ, рука будто
  отяжелела, а он все продолжал выстукивать, потому что больше ему ничего не
  оставалось делать, только это его держало: все тело разваливалось. Теперь он
  уже ждал, когда за ним придут, даже желал этого - берите меня, забирайте, -
  он хотел услышать шаги. Дайте мне вашу руку, Джон.
   Когда наконец все закончил, он встал и шагнул к кровати. С полным
  равнодушием взглянул на лежавшие рядком поверх одеяла кварцы, нетронутые,
  готовые к работе, последовательно пронумерованные.
  
  ***
  
   Эйвери посмотрел на часы. Было четверть одиннадцатого.
   - Он выйдет в эфир через пять минут, - сказал он.
   Вдруг Леклерк провозгласил:
   - На проводе Гортон. Он получил телеграмму из Министерства. Наверняка для
  нас какие-то новости. Сюда высылают курьера.
   - Что бы это могло