тебе, ее не существует.
   - Значит, я могу их порвать? - Она держала письмо перед ним обеими
  руками, ждала, что он будет делать. Лейаер ничего не говорил. Она чуть
  надорвала письмо и затем, не спуская с Лейзера глаз, совсем порвала его,
  потом и второе письмо, и третье.
   Потом нашла фотографию ребенка, девочки в очках, восьми-девяти лет, и
  снова спросила:
   - Кто это? Твой ребенок? Она существует?
   - Это никто. Ничейный ребенок. Просто фотография.
   Девушка порвала ее тоже, разбросав обрывки по постели, и потом повалилась
  на него, покрывая поцелуями его лицо и шею.
   - Кто ты? Как тебя зовут?
   Он уже хотел сказать, когда она оттолкнула его.
   - Нет! - крикнула она. - Нет! - Она понизила голос. - Мне нужен ты без
  всего остального. Только ты, и точка. Только ты и я. Мы придумаем себе новые
  имена, свои правила игры. Никого больше не будет, ни папы, ни мамы. Мы будем
  печатать свои газеты, свои удостоверения, свои хлебные карточки; мы будем
  своим собственным народом. - Она шептала, ее глаза светились.
   - Ты шпион, - сказала она ему в самое ухо. - Тайный агент. У тебя есть
  пистолет.
   - Нож лучше, от него нет шума, - сказал он.
   Она рассмеялась и смеялась, пока не заметила синяки у него на плечах. Она
  прикоснулась к ним с любопытством, с каким-то странным уважением - как дети
  трогают мертвую птицу.
   Закутавшись, в плащ, она взяла корзину и пошла за покупками. Лейзер
  оделся,