вали витрины, девушек. На площади стояли грузовики,
  колеса их были покрыты толстым слоем красной грязи, капоты припорошены
  снегом. Он стал считать - их оказалось девять. У некоторых сзади были
  тяжелые крюки для прицепов, у других на помятых дверцах было что-то написано
  по-русски или стояли какие-то цифры и обозначения. На обмундировании
  водителей он заметил знаки различия одного цвета с погонами - стало ясно,
  что водители из разных частей.
   Вернувшись на главную улицу, он протолкнулся к кафе и попросил пива.
  Полдюжины солдат с печальным видом сидели за одним столом, на котором стояло
  всего три бутылки. Лейзер улыбнулся им - такой подбадривающей улыбкой
  улыбается уставшая проститутка. Он отдал им честь, как положено в Советской
  Армии, и они посмотрели на него как на сумасшедшего. Он оставил кружку
  недопитой и пошел опять на площадь, где стайка детей собралась вокруг
  грузовиков. Водители уговаривали их разойтись.
   Он обошел город, зашел в дюжину кафе, но никто с ним не заговаривал,
  потому что он не был знаком ни с кем. Везде сидели или стояли группами
  солдаты, они выглядели смущенными, будто догадывались, что их пригнали сюда
  без всякой цели.
   Он поел сосисок и выпил немного "Штайнхегера", потом пошел на станцию
  поглядеть, что делалось там. Из-за своего окошка за ним наблюдал тот же
  самый человек, на этот раз без подозрительности, и все-таки Лейзер