ответы давал осторожно,
  будто боялся, что кто-то его слова мог повторить.
   - А жена Тэйлора? - Назвать ее вдовой казалось излишним педантизмом. - А
  ею вы занимаетесь?
   - Я думаю, утром первым делом мы зайдем к ней. У нее не берут трубку.
  Слишком мало можно сказать в телеграмме.
   - Мы? - спросил Эйвери. - Мы должны идти оба?
   - Вы ведь мой помощник?
   Было слишком тихо. Эйвери хотелось слышать уличный шум и телефонные
  звонки. Днем вокруг были люди, топот курьеров, шум тележек с документами.
  Когда он оставался наедине с Леклерком, у него появлялось чувство, что они
  ждут кого-то еще. Никто другой не заставлял его так остро, ощущать все, что
  он сам говорил и делал, ни с кем другим не было так трудно поддерживать
  разговор. Лучше бы Леклерк дал ему прочесть что-нибудь другое.
   - Что вы знаете о жене Тэйлора? - спросил Леклерк. - Она надежный
  человек?
   Видя, что Эйвери не понимает, он продолжал:
   - Понимаете, она может поставить нас в неловкое положение. Если захочет.
  Придется действовать осторожно.
   - Что вы скажете ей?
   - Будем, как говорится, играть по слуху. Как тогда, на войне. Вы увидите,
  она ни о чем не догадается, даже не узнает, что он был за границей.
   - Он мог ей сказать.
   - Только не Тэйлор. Он работал у нас много лет. Он получал инструкции и
  знал порядок. Ей должны назначить пенсию, вот что очень важно. За
  действительную службу. - Он опять сделал