- А сколько до города? - спросил Эйвери. - От аэропорта?
   - Около трех миль. Он обслуживает главные лыжные курорты. Только Бог
  знает, что консул делает целыми днями.
   - А до Хельсинки?
   - Я уже сказал. Сто миль. Или больше.
   Эйвери предложил поехать автобусом, но Леклерк не хотел стоять в очереди,
  и они продолжали ждать на углу. Он снова заговорил о государственных
  машинах.
   - Ужасная нелепость, - сказал он. - В прежнее время у нас был целый
  автопарк, а теперь только два фургона, и Министерство финансов не разрешает
  платить водителям сверхурочные. Как в таких условиях я могу управлять
  Департаментом?
   В конце концов они пошли пешком. Адрес Леклерк держал в голове: он
  считал, что подобные вещи надо запоминать. Эйвери было неловко шагать рядом,
  потому что ростом он был выше Леклерка, а тот пытался приспособить свой шаг
  к его. Эйвери старался идти медленнее, но иногда забывал, и тогда Леклерк,
  приноравливаясь к его шагу, нелепо выбрасывал ноги, подпрыгивая на каждом
  шагу. Все еще было очень холодно. Временами Эйвери чувствовал к Леклерку
  глубокую покровительственную любовь. У Леклерка было необъяснимое свойство
  вызывать чувство вины, будто тот, с кем он общался, не сумел стать для него
  в должной мере покровителем или другом. Как если бы существовал кто-то в
  прошлом, но ушел навсегда; может, весь мир или поколение; кто-то выпестовал
  его, а потом от него отказался;