ающихся лиц, что висят на стене.
   - Каждый день кто-нибудь из летчиков погибал. Мы делали разведывательные
  полеты, как вы знаете, ну, и особые операции... Иногда бывает стыдно: не
  могу даже вспомнить имен. Они были так молоды, некоторые.
   Перед мысленным взором Эйвери пробежала печальная вереница страдальческих
  лиц; матери и отцы, девушки и жены, он попытался разглядеть Леклерка среди
  них, простоватого, но твердо стоящего на ногах, как выглядит политический
  деятель на фоне катастрофы.
   Они стояли на возвышенности, с которой открывался довольно удручающий
  вид. Дорога спускалась вниз и вела к ряду унылых безглазых домишек; над ними
  поднимался единственный многоквартирный дом - Роксбург Гарденс. Ряд
  освещенных окон восходил к самой черепичной крыше с застекленными окнами
  мансард, которые делили все нагромождение на части. Это было большое здание,
  и очень уродливое для домов такого типа, открывавшего новую эпоху. У его
  подножия ютились черные обломки старины: обветшалые обшарпанные дома.
  Печальные лица людей двигались сквозь дождь, как сплавной лес в забытой
  бухте.
   Леклерк сжал свои слабенькие кулачки; он стоял очень тихо.
   - Там? - спросил Эйвери. - Там жил Тэйлор?
   - А что такого? Это только часть общего плана новостроек...
   Потом Эйвери понял: Леклерку было стыдно. Тэйлор некрасиво обманул его.
  Не это общество они защищали, не эти трущобы с их Вавилонской башней: