кроны, две монетки из тех
  десяти шиллингов, что ему дала Сара. Девочка закрыла дверь, оставив их
  стоять на той неприглядной лестничной площадке, куда из радиоприемника
  доносилась мечтательная мелодия.
  
  Глава 4
  
   Они стояли на улице, не глядя друг на друга. Леклерк сказал:
   - Зачем вы задали ей этот вопрос, зачем было спрашивать про ее папу? - И
  когда Эйвери не ответил, он добавил без всякой связи:
   - Дело не в том, нравится тебе человек или нет.
   Иногда казалось, что Леклерк ничего не слышит и не чувствует; он
  погружался в себя, напрягал слух, словно играли что-то ему хорошо знакомое,
  а он не мог различить - что; казалось, он находился в глубоком и горестном
  недоумении, будто его только что предали.
   - Боюсь, что не смогу вернуться сюда с вами сегодня, - мягко сказал
  Эйвери. - Может быть, Брюс Вудфорд будет готов...
   - Брюс не годится. - И прибавил:
   - Вы ведь будете на совещании, в десять сорок пять?
   - Мне, возможно, придется уехать до конца совещания, чтобы успеть в Цирк
  и взять вещи. Сара неважно себя чувствует. Я останусь в конторе, сколько
  смогу. Я сам жалею, что задал этот вопрос, честное слово.
   - Никто не узнает. Первым делом я поговорю с ее матерью. Должно быть
  какое-то объяснение. Тэйлор работал у нас много лет. Он знал наши правила.
   - Я буду молчать об этом, обещаю. Даже Мотыль не узнает.
   - Я должен рассказать Холдейну о Мотыле. Он, конечно,