будет против. Да,
  вот так мы и назовем... всю операцию. Будем ее называть "Мотыль".
   Это решение смягчило его печаль.
   Они торопливо пошли в свое учреждение, не на работу, а в укрытие, в
  безликость - состояние, которое стало для них необходимостью.
   Соседним с кабинетом Леклерка был его, Эйвери. Дверь украшала табличка
  "Личный адъютант директора". Два года назад Леклерка пригласили в Америку, и
  эта надпись на табличке появилась после его возвращения. У сотрудников
  Департамента бытовали своего рода прозвища, соответствующие их кругу
  обязанностей. Поэтому Эйвери звали просто "Личный отдел"; Леклерк мог бы
  изменить надпись на табличке в любой момент, чего не скажешь о прозвище, уже
  вошедшем в обиход.
   Без четверти одиннадцать к нему в кабинет вошел Вудфорд. Эйвери знал, что
  тот зайдет: короткий непринужденный разговор перед началом собрания, намек
  на какой-то вопрос, выходящий за рамки повестки дня.
   - Из-за чего это все, Джон? - Он раскурил трубку, откинул назад большую
  голову и потушил спичку широком взмахом руки. Этот крепко сбитый человек
  когда-то был школьным учителем.
   - А по вашему мнению?
   - Из-за бедняги Тэйлора.
   - Именно так.
   - Мне не хочется преждевременно бить тревогу, - сказал он и присел на
  краю стола, занятый своей трубкой. - Мне не хочется преждевременно бить
  тревогу, Джон, - повторил он. - Но есть еще одни вопрос, которым следует
  заняться,