и, - погляжу, готов
  ли он. Последние восемь часов для него были очень нервные.
   Вудфорд взял свою кружку и сделал маленький глоток:
   - Если будет возможность, Джон, скажите боссу про сектор регистрации. Я
  не хочу поднимать этот вопрос при других. У Эйдриана и так гудит голова.
   - Директор сейчас в весьма затруднительном положении, Брюс.
   - Да, разумеется.
   - Он не любит вмешиваться в дела Холдейна, вы сами знаете.
   Уже в дверях он повернулся к Вудфорду и спросил:
   - Помните, в Департаменте был человек по имени Малаби?
   Вудфорд замер:
   - Боже мой, помню. Молодой парень, вроде вас. Во время войны. О Господи.
  - Потом серьезным тоном, но вовсе не похожим на его привычную манеру:
   - При боссе это имя не упоминайте. Он очень переживал за парня, за
  Малаби. Один из лучших летчиков. Они почему-то были очень близки".
  
  ***
  
   При дневном свете кабинет ЛеклеркЯ был не столь серым, скорее бросалась в
  глаза его неустроенность - казалось, что тот, кто его занимал, въехал в
  помещение в спешке, в чрезвычайных условиях и не знал, на сколько он здесь
  останется. На длинном, наспех сколоченном из досок столе в беспорядке лежали
  одна на другой раскрытые карты, некоторые - крупномасштабные, на таких были
  даже обозначены улицы и дома. Листки родовой бумаги с приклеенными полосками
  телетайпной ленты висели пачками на доске для объявлений, скрепленные
  крупными скрепками, как гранки, приготовленные для