Лансен. Леклерк показал его фотографию еще в Лондоне: приятной наружности
  тридцатипятилетний блондин с живой улыбкой. Девушки, что работают в
  аэропорту, должны по нему сходить с ума. Все они такие, хочешь не хочешь,
  легкая добыча для летчика. Но здесь был замкнутый круг, со стороны никто не
  допускался.
   Тэйлор торопливо ощупал карман плаща - просто удостоверился, что конверт
  на месте. Никогда прежде он не носил с собой таких денег. Пять тысяч
  долларов за один полет, тысяча семьсот фунтов за то, чтобы сбиться с дороги
  над Балтийским морем, и налогов с них не надо платить. И все-таки не каждый
  же день Лансену приходилось это делать. Это был особый случай, сказал
  Леклерк. А что, если сейчас наклониться над стойкой и сказать девушке, кто
  он на самом деле, и деньги в конверте показать? Такой у него никогда не было
  - первоклассной девушки, высокой и молодой.
   Он опять поднялся в бар. Бармен уже стал его узнавать. Тэйлор указал на
  бутылку "Штайнхегера" на средней полке и сказал:
   - Дайте мне еще одну такую, пожалуйста. Вон ту, прямо сзади вас, вашу
  местную отраву.
   - Ее немцы делают, - сказал бармен.
   Тэйлор открыл бумажник и вынул купюру. В прозрачном кармашке была
  фотокарточка девочки лет девяти, в очках, с куклой в руках.
   - Дочка, - объяснил он бармену, и тот натянуто улыбнулся.
   Голос у него в разных случаях звучал по-разному, как у путешествующего
  коммерсанта.