чным ангарам, в него будут
  стрелять.
   Это произвело впечатление. Вудфорд сказал:
   - Это характерно для немцев.
   - Сейчас наш противник - русские, - вставил Холдейн.
   - Он не без странностей, этот парень. Он вступил с ними в спор. Он сказал
  им, что он ничем не хуже их, порядочный немец и член партии. Показал
  профсоюзное удостоверение, фотокарточки жены и всякое такое прочее. Конечно,
  это ничего ему не дало, потому что ему просто велели подчиняться приказу и
  держаться подальше от ангаров. Но, видно, он был им симпатичен, потому что в
  десять часов они сварили суп и пригласили его отведать свою стряпню. Во
  время еды он спросил их, что происходит. Они отвечали неохотно, но он видел,
  что они чем-то возбуждены. Потом было одно происшествие. Очень важное
  происшествие, - продолжал он. - Один из тех, кто помоложе, проговорился, что
  у них в ангарах есть одна штука - она за пару часов может выбить американцев
  из Западной Германии. В этот момент появился офицер и приказал всем
  вернуться к работе.
   Холдейн стал кашлять. Кашель его был глубоким и безнадежным, похожим на
  эхо под старинными сводами.
   - Что это был за офицер, - спросил кто-то, - немец или русский?
   - Немец. Это самое существенное. Русских не было в помине.
   Холдейн резко перебил его:
   - Беженец не видел ни одного русского. Вот все, что мы знаем. Давайте
  будем аккуратны. - Он закашлялся опять. Многих это раздражало.