поправлять было нечего. - У него был хороший
  широкоугольный объектив. Трудно было со светом. Его следующая смена
  начиналась только в четыре, когда уже смеркалось, света в ангаре стало бы
  еще меньше. У него была одна высокочувствительная пленка Агфа, которую он
  припас для особого случая; пленка чувствительностью 27 DIN. Он решил взять
  ее. - Он сделал паузу, больше для эффекта, чем для вопросов.
   - Почему он не дождался до утра? - спросил Холдейн.
   - В донесении Гортона, - невозмутимо продолжал Леклерк, - вы найдете
  подробный отчет о том, как этот человек проник на склад, встал на бензиновую
  бочку и фотографировал через вентиляционное отверстие. Я не буду все
  повторять. Он использовал максимально открытую диафрагму два и восемь,
  выдержки от четверти до двух секунд. Похвальная немецкая скрупулезность. -
  Никто не засмеялся. - Выдержки надо чувствовать, конечно. Он ставил выдержки
  в районе одной секунды. Только на трех последних кадрах что-то видно. Вот
  они.
   Леклерк открыл ключом стальной ящик в письменном столе и вытащил набор
  глянцевых фотографий двенадцать дюймов на девять. Он слегка улыбался, будто
  разглядывал себя в зеркале. Все собрались вокруг, кроме Холдейна и Эйвери -
  они уже видели снимки.
   Что-то там было.
   При беглом взгляде можно было различить что-то скрытое в расплывающихся
  тенях; если вглядываться, темнота сгущалась и очертания пропадали. И все же
  что-то