ам приходится иметь дело с личными
  вещами, такими, какие они есть. Нам приходится дело с людьми, с событиями!
   - Очень хорошо, возьмем события: если он переплывал реку, как ему удалось
  уберечь пленку? Как он фотографировал в действительности? Почему нет следов
  смещения камеры? Он перед этим пил, снимал он стоя на цыпочках; экспозиции
  были большие, как вы знаете, по его словам - продолжительные. - Казалось,
  Холдейн боялся - не Леклерка, не операции, а самого себя. - Почему Гортону
  он отдал бесплатно то, за что с других хотел получить деньги? Почему он
  вообще рисковал жизнью, когда делал снимки? Я послал Гортону список
  дополнительных вопросов. Он говорит, что все еще пытается разыскать того
  человека. - Его взгляд переместился на модель самолета и досье на письменном
  столе Леклерка. - Вы думаете о Пенемюнде, верно? - продолжал он. - Вам
  хочется, чтобы все было, как в Пенемюнде.
   - Вы не сказали мне. что будете делать, если я получу то самое
  распоряжение.
   - Ни за что не получите. Ни за что. - Он говорил с особенной
  категоричностью, почти с торжеством. - Мы умерли, разве вы не понимаете? Вы
  и сами так сказали. От нас хотят избавиться, они не хотят, чтобы мы воевали.
  - Он встал. - В общем, это не имеет значения. Академический вопрос, в конце
  концов. Можете ли вы в самом деле себе представить, чтобы Контроль нам
  помогал?
   - Они согласились дать нам курьера.