- Почему он не вписал ее?
   - Извините, не понял.
   - Как ближайшую родственницу. Почему Малаби не вписал мать вместо вас?
   Может быть, вопрос и не был целенаправленным; может, он просто хотел,
  чтобы Эйвери что-нибудь говорил, потому что молчание тягостно; тем не менее
  это действовало на нервы. Он утомился с дороги, он хотел, чтобы его
  принимали за того, за кого он себя выдавал, а не подвергали допросу. Он
  теперь понял, что недостаточно разработал предполагаемую родственную связь
  между Тэйлором и собой. Что Леклерк передал по телексу - единоутробный или
  сводный он брат? Он торопливо попытался представить себе цепочку семейных
  событий, смерть, новый брак или раздельную жизнь, которые помогли бы ему
  ответить на вопрос Сазерлэнда.
   - Вот гостиница, - вдруг сказал консул и потом:
   - Мне, впрочем, какое дело. Кого хотел, того и вписал.
   Раздраженность была привычкой и своего рода философией Сазерлэнда. Он
  говорил так, будто каждое его слово противоречило общепринятой точке зрения.
   - Ей много лет, - наконец сказал Эйвери. - Он, наверно, думал, как
  защитить ее от возможного удара. Наверно, он думал об этом, когда заполнял
  паспортную анкету. Она много болела, у нее плохое сердце. Перенесла
  операцию. - Это прозвучало слишком по-детски.
   - А-а.
   Они подъехали к городским окраинам.
   - Будет вскрытие, - сказал Сазерлэнд. - По закону, как здесь принято, в
  случае