кренне, так как в данной организации, как бы она ни
  называлась, лучше, чем где-либо еще, знали, что самыми бездарными
  сотрудниками, самыми старательными подхалимами и мздоимцами всегда были
  именно партийные выдвиженцы.
   О собственной морали Ильин был невысокого мнения, убежденный, что надо
  быть как все; можно работать чуть лучше, но знать грань, иначе - вышвырнут.
  Прослыть чистюлей и умником значительно опаснее, чем быть заподозренным в
  мелком взяточничестве. О какой морали тут говорить?
   Когда Галей ушел, Ильин понял, что схвачен. Либо стать информатором
  киллера и получать за это валюту, либо увольняться и, вполне возможно, пойти
  под суд. С помощью Галея на бывшего полковника можно при желании, а умельцы
  такие всегда найдутся, навешать - лет на несколько хватит. Ради спасения
  чести мундира, который заплевали как могли, бывшего коллегу никто спасать не
  станет. Поначалу, лишь прикинув возможное служебное расследование, примерно
  зная, кто его будет вести, Ильин понял, что станет высокооплачиваемым
  информатором, получит солидные деньги, а дальше - жизнь подскажет. Можно
  укатить за рубеж, там тоже обласкают и деньжат подкинут...
   Прошли сутки. Ильин с удивлением отметил, что стал хуже спать. Еще через
  несколько дней он перестал спать совсем, ударился в воспоминания, но
  вспоминал в основном почему-то о провалах и совершенных им подлостях. Утром
  он попросил жену вызвать врача, позвонил секретарю, сказал,что заболел.