ело.
  Во-вторых, конечно, бабке наи-важнейше, что депутат. Она долго его книжечку
  заскорузлыми пальцами мусолила, допытывалась, с каких он мест, сама она,
  хоть и родилась в Москве, так на век деревенской и осталась.
   Мильтон с техником враз почувствовали, что жареным пахнет. Им, конечно,
  иностранцы и черные тоже сулили, но со своим вернее, опять же депутат, не
  подкопаешься.
   Еркин хозяйке себя и по телевизору показал: объявил, когда выступать
  будет. Его телевизионщики снимали, а в ящике и не было. и Да бабка не поняла
  сослепу, все про его чубчик и розовенькую рубашечку рассказывала.
   Тут главное провернуть обмен этим годом, до перевыборов, а то так и
  останешься под Тулой с поросятами, женой зльщней да двумя девками,
  неизвестно как сделанными.
   А здесь такая заморочка с почтой пришла, миллион за охрану требуют.
   Тяжелые мысли прервал телефонный звонок. Еркин не торопясь снял трубку,
  выждал паузу; он всегда строг становился, когда приходилось говорить по
  телефону.
   - Алле, Еркин слушает.
   - Здравствуйте, Олег Кузьмич, - прозвучал мелодичный женский голос. - Вас
  беспокоит Вероника Андреевна Ждан, супруга помощника Президента.
   (Этот разговор Галей уже слушал, так как стоял недалеко от дома и силы
  техники хватало.)
   - Здравствуйте. - Еркин кивнул, словно звонившая могла его видеть,
  имя-отчество женщины он, конечно, тут же забыл.
   - Олег Кузьмич, извините, что по пустякам беспокою, но моему мужу тут
  письмо