го киоска. У
  машины тут же появился Аким, втиснул мощное тело на переднее сиденье,
  отодвинул его в упор.
   - Привет, Борис. Солидную тачку надо иметь. Хочешь подарю?
   - Обойдусь. Ну, что твои пацаны, работают или лишь языком треплют?
   - Ребята работают почти неделю, они к дисциплине приучены, работаешь - в
  субботу деньги получаешь, - ответил Аким, широко улыбаясь. - Я могу из своих
  заплатить, но полагаю - это непорядок. Дело твое, ты мне ни словечка, куш
  неизвестен, моя доля в тумане. Борис, я тебя уважаю, но в "шестерках"
  состоять не желаю.
   - Обижаешь, Ленчик. - Галей рулил в сторону Тимирязевского парка, где
  из-за непогоды шныряли лишь одинокие собачники, да мамаши с колясками,
  накрывшись зонтами, з: томились на сырых скамейках. - Я "шесте- рок" в свою
  машину не пускаю, да и не помню, когда говорил с ними. Ты сколько ребят за
  Яшиным держишь?
   - Как ты и велел, две пятерки машин. В обед они меняются. Только
  жалуются: ездит он мало, в Кремле сидит, а вылетает, так в эскорте
  Президента, а за их машинами не уследишь, и не потому что движка не хватает.
   - Аким, я объяснял, меня служба этого холуя не интересует. Когда он в
  общей колонне, пусть катится. Мне нужно найти его личный маршрут. Не может у
  такого мужчины бабы не быть. Знаешь, куда царь пешком ходит?
   - В сортир.
   - Молодец. - Галей скупо улыбнулся. - Найдите, куда Яшин ездит один.
   - Домой.
   - Нет, дом не годится. В подъезде дома убивают лишь