шее время
  отправить в Болгарию отдыхать вместе с Мишкой. Чему Мишка был, естественно,
  рад неописуемо.
   Пробыл Галей дома недолго, у него где-то явно еще хата имеется, ругался
  на солнцевских ребят, обзывал их шпаной. Особенно матюгнул Ленчика, заявив,
  что тот не авторитет, а мелкий кусошник.
   Из полученной информации Гуров сделал два вывода. Якушев на сделку с
  Галеем пошел, а скорее всего, временно от него откупился. А Борис Галей и
  Аким Леничкин не сошлись характерами. Следовательно, либо Галей решил
  работать без партнера, либо станет искать партнера в другом месте.
   Только полковник опустил трубку, как телефон вновь ожил, но это опять
  звонила не Татьяна, а мягкий мужской голос неуверенно произнес:
   - Здравствуйте. Извините, что беспокою в воскресный день. Можно попросить
  Льва Ивановича Гурова?
   У Гурова существовало несколько стереотипных ответов, но чутье
  подсказало, что следует говорить как можно мягче.
   - Здравствуйте. Спасибо, что позвонили. У нас воскресный день - обычный,
  рабочий, Гуров вас слушает.
   - Лев Иванович?
   - Лев Иванович, - признался Гуров.
   - Даже не знаю, с чего начать...
   - Если вам не трудно, то проще назвать себя.
   - Да-да, конечно. Вас беспокоит Юрий Олегович Ждан. У Бориса Николаевича
  много помощников, я один из них.
   - Очень приятно, Юрий Олегович. Я вас слушаю.
   - Понимаете ли, Лев Иванович, с того самого злополучного вечера мне не
  дает покоя одна мысль: почему был убит именно