ислишь "шептуна" из ваших, захватишь его, о запрешь в крепком амбаре.
  Сколько у тебя надежных ребят?
   Кулагин задумался.
   - Двенадцать... десять...
   - У тебя сын? Сколько ему?
   - Три года. - Кулагин смешался.
   - Как зовут?
   - Вовка. Владимир Павлович. - Кулагин покраснел. -
   - Если ты, майор, ошибешься - Владимир Павлович останется сиротой. Тебе
  лучше рассчитывать на пять человек. Вернешься, скажешь, что бьш на
  "встрече", садись писать рапорт. В наше министерство заезжал, деваха одна
  нравится. Она работает в бюро пропусков, зовут Лена. Загляни, сегодня ее
  смена.
   - Все знают, что я жену...
   - Убирайся, все знают, да никто не верит.
   Наступило воскресенье. Галею полагалось звонить, но он тянул время. Пусть
  понервничают. Киллер полагал, что депутат Еркин просто сбежит из дома,
  набрал его номер первым. Прослушав десять гудков, Галей разъединился, набрал
  снова.
   - Гнида, - с печалью в голосе резюмировал Галей, услышав второй десяток
  гудков, взглянул на стоявшего рядом Акима. - Поверь, дружище, намучаемся мы
  с этим крестьянином.
   Они стояли на углу Калининского проспекта и Никитского бульвара, у здания
  почты. Воскресным днем Москва была пустовата, точнее, не забита, словно
  банка солеными опятами, среди людской толчеи местами можно было видеть
  асфальт.
   - Борис, мы решили начать с Яшина, так и звони, чего тянуть, - сказал
  Аким, который начинал нервничать, что не ускользнуло от внимательного
  взгляда