алей вроде как говорит: мол, давай еще, немного
  осталось. А Еркин глаза выпучил, отходить совсем стал и шепчет: "Христом
  клянусь, нету больше". А Галей ему: "Ты с самого начала клялся, что нету, -
  почти миллион наблевал, еще выблюешь".
   Блевал во сне Еркин, а погано было во рту у Галея. Он надел тапки, сходил
  к проводнику, взял стакан холодного чая, прополоскал рот, вернулся в купе и
  достал бутылку коньяка. Галей берегся от самопала, покупал спиртное в
  фирменных магазинах. Выпив полстакана, он закурил, начал вспоминать давешний
  разговор с настоящим Еркиным. А разговор такой имел место, потому врут люди,
  что сны берутся как бы сами по себе - ниоткуда.
   Он, как и другие интересующие его квартиры, фатеру гребаного депутата в
  Митине о установил на прослушивание, что при современной электронике просто,
  как самолетик в детстве из бумаги смастерить.
   Галей подъехал к дому, послушал депутатское шарканье, бренчанье посуды и
  прочую муру, понял, гости к Еркину заходят редко, и позвонил ему из машины.
  Галей представился дружбаном одного большого человека, который, мол,
  интересуется: что, великий депутат за охрану своей персоны собирается
  платить или будет жизнью в этой Москве рисковать?
   Ответ Еркина получился путаный, непонятный ответ. Начал он с того, что
  просил передать большому человеку низкий поклон за проявленную заботу об его
  ничтожной жизни. Затем депутат просил пардону, объясняя, что срочно в сортир
  надобно.
   Галей отсоединил