клемму, объехал квартал. Еркин то ли бегал на кухню
  хватить стака-шек, то ли просил соседей позвонить в ментов-ку, узнать, кто у
  него, депутата, на проводе.
   - Ну, чего ты, мужик, очистил животик? - ласково спросил Галей, позвонив
  вторично.
   И тут Еркин запел иную песню, что благодарность остается, но у больших
  людей большие заботы, потому возможны ошибки. Такая ошибка и с ним, Еркиным,
  произошла, потому как он в депутаты попал в первый раз, исключительно по
  казусу, сам он из Еркиных, которые всю жизнь по земле словно навозные жуки
  ползают. Понятно, что Еркины на своем веку окромя рублей никаких денег не
  имеют.
   - Что долго так? - недовольно спросил Галей. - Нету у тебя баксов, так и
  скажи. У меня, к примеру, тоже нету, а было бы... Кто чего от меня получит.
  И ты молоток, что не отдаешь! А то ишь, кровопийцы, придумали добровольное
  страхование жизни. - Да нету у меня! - закричал Еркин. а: - Нету и не ори, -
  спокойно сказал Га- лей. - Я на твоей стороне, обрисую в лучшем виде. А ты
  живи - не тужи, никого не бойся.
   - Ну спасибо, ну благодарствуй! У меня и срок этот чертов кончается.
  Домой, в деревню, поросят кормить.
   Галей, усмехаясь, положил трубку, зная точно, что никогда Олег Еркин в
  деревне не жил, а со школьной скамьи тропил себе комсомольскую тропу, а вот
  родители у него действительно в деревне живут, и денег он, Еркин, из
  комсомольской кассы наворовал достаточно.
   А весь цирк Галей разыгрывал с одной целью, чтобы