из окружающих не заметил ни пистолета в его руке,
  ни исчезнувшего в мешке из-под картошки сверкающего кейса.
   Яшин сидел в луже, вонь от него исходила страшная, держался за живот.
  Аким уже отошел на несколько шагов, когда услышал голос с хорошо знакомой
  интонацией:
   - Стоять! Руки за голову! Вести себя хорошо! За твоей спиной прячется
  парнишка из уголовного розыска. - Крячко ловко обыскал Акима, вынул из
  внутреннего кармана паспорт, присвистнул: - Чем ты ткнул этого мужика, что
  сидит в собственном дерьме позади нас?
   - Можно повернуться, командир? - спокойно спросил Аким, медленно
  повернулся, одарил Крячко своей фирменной улыбкой. - Разрешите опустить
  руки.
   Аким вмиг оценил уверенное спокойствие опера, что пушку он не достал,
  стоит хорошо, правильно.
   - Ты смотри - и паспорт настоящий. Как же ты, солидный авторитет... -
  Крячко голос приглушил, и собравшийся бьыо народ начал расходиться по своим
  вокзальным делам. - Не ожидал от тебя, Ленчик, что ты в такое дерьмо
  вмажешься.
   - Идемте, командир, взглянем на героя. Ежели на нем хоть царапина, я без
  суда в зону пойду, - сказал Аким, которому, с одной стороны, льстило, что
  опер сразу его опознал, с другой - подобная засветка была совершенно ни к
  чему.
   Все время Крячко боковым зрением держал свой мешок, валявшийся в трех
  шагах от тяжело осевшего Яшина. Крячко подошел, первым делом ткнул мешок
  ногой, убедился, что "кукла" на месте, затем обратился