срока и не шали. Советую. Очень.
   Вчера виделись, сегодня долго говорили. Аким только узнал о новом
  знакомом, что зовут его Львом Ивановичем. Человек он спокойный,
  неторопливый, а в лицо ему как-то не глядел. А сейчас глянул и стало
  муторно, вспомнил Галея с его мертвым оскалом. Он вновь взглянул на Гурова и
  впервые подумал: "А ведь передушит, как котят!"
   Неожиданно глаза у Гурова посветлели, лицо преобразилось, стало вроде
  даже красивее, а сказал он странное:
   - Ты береги себя, Аким. Людей не обижай, а чужое брать грех! Ну, с Богом!
   Галей приехал из Петербурга, как и положено, утром. В утренних газетах о
  смерти Яшина не сообщалось. Особенно внимательно Галей просмотрел "МК", там
  тоже ничего. О взрыве "мерседеса" тоже нет. Значит, не успели, новости в
  газету позже попадают.
   Встреча с Акимом была назначена на семь часов. И хотя Галей знал, что
  партнер на встречу не придет, сам явился вовремя, занял тот же столик,
  сделал скромный заказ. Надо отсидеть положенное, поесть, выпить. А то вдруг
  покойник кому из своих шепнул, что будет здесь около девятнадцати. Если
  Галея не будет, поймут, что знает: Аким погиб. А Галею знать об этом было
  рановато.
   Он выпил водки, потрошил безвкусный салат, когда к нему подошли двое, лет
  по двадцати, плотненькие, уверенные.
   - Борис Сергеевич? - спросил один, опуская руку в карман.
   - Ну? - Борис звякнул стволом пистолета по ножке фужера. - Руку не
  вынимай, почеши