колени,
  приподнял кресло и понял, что его недавно переставили. Кресло было массивное
  и тяжелое, Татьяна вряд ли могла бы справиться одна. Значит, в его, Гурова,
  отсутствие здесь побывал мужчина.
   Полковник достал из ящика стола прибор для обнаружения всяческих
  устройств подслушивания и начал расхаживать по комнате в поисках "жучка".
  Этого можно было и не делать: достаточно было, сидя в кресле, протянуть руку
  и провести ладонью по крышке журнального столика снизу, как "жучок" очутился
  бы в его ладони. Гуров внимательно осмотрел "жучка" и, хотя не был
  специалистом в электронике, понял, что устройство достаточно слабое и
  способно передавать лишь разговоры, которые ведутся в гостиной и по
  телефону. Причем по телефону только в том случае, если говорить из гостиной.
  Значит, звонок Захарченко хотя и засекли, но слушали только то, что говорил
  Гуров. А он, слава Богу, ничего лишнего не сказал. Он прилепил "жучка" на
  место, закурил и понял, что ему предстоит принять нелегкое решение: Татьяну
  использовали втемную или она участник этой игры? Интуитивно он верил, что
  Татьяна не способна на двойную игру. Но, кроме интуиции, было и еще одно
  доказательство ее порядочности.
   Если бы женщина была из чужого лагеря, то на кой черт устанавливать этот
  "жучок" и рисковать, если всю необходимую информацию можно получать
  непосредственно от нее самой?
   Хлопнула входная дверь, и в комнату влетела Татьяна. Она привычно
  швырнула