е, уж и не знаю,
  почему он оттуда шел. То ли романтика улетучилась, то ли его юперли за
  что-то, но знаю точно, что училище он не закончил.
   - Значит, это Галей, а не Якушев, - вслух казал Гуров. И повторил: -
  Галей, а не Яку-иев... Когда вы находились в квартире и он ид ел в кресле в
  гостиной, ты оставляла его одного?
   - Буквально на две минуты, я зашла в ванну.
   - Две минуты, дорогая, это уйма времени, и теперь в нашей гостиной
  имеется подслушивающее устройство. Так что при разговорах учитывай, что ты
  говоришь не только со мной. Но и не перегибай палку, будь естественной,
  говори свойственные тебе глупости. Можешь даже про любовь что-нибудь
  сказать. Слушающий нас человек не должен ничего заподозрить.
   Татьяна открыто смотрела в лицо Гурову и неожиданно спросила:
   - А почему ты, старый сыскной волк, не подозреваешь меня в сговоре?
   - Во-первых, потому что я - старый сыскной волк, а во-вторых, если
  начинаешь подозревать своих, то надо менять профессию. Ну, а теперь пойдем в
  гостиную и побеседуем с нашим непрошеным гостем.
   Когда они уселись в креслах в гостиной, Гуров сказал:
   - А ты становишься пьяницей, дорогая моя! И невольно соблазняешь меня, а
  мне сегодня при моем пиковом положении пить нельзя.
   После чего снял трубку и набрал номер Крячко. Услышав голос друга, весело
  спросил:
   - Надеюсь, ты успел поужинать?
   - Такая забота настораживает, - ответил Крячко. - Мне одеваться на выход?
   - Браво, Станислав!