й разлуки.
   - Извини, Лев Иванович, но хреновый ты сыщик! Хотя о тебе легенды
  рассказывают, я по своей шкуре знаю, какой ты ас, но вошел ты в кабак и
  засветился. И мои пацаны, которые тебя в жизни не видели и не знают, лишь
  только глянули, зашептали: "А вот и ментовка!" Уж больно ты спокойный и
  уверенный. Когда обычный человек приходит, он мнется, оглядывается,
  улыбается без причины, а ты вошел, как к себе домой, и, ни на кого не
  глянув, двинул к бару, как будто из нашей забегаловки никогда не уходил, а
  ведь все знают, что человек пришел впервые.
   - Ну, извини, - ответил Гуров. - В следующий раз, когда войду, буду долго
  вытирать ноги, хлюпать носом и поддергивать штаны.
   Морозил мелкий дождик, и они уселись в "БМВ", где Гуров долго молчал и
  разглядывал Акима так, словно в первый раз увидел.
   - Что уставился, командир? - спросил Аким. - Или сильно полюбил? Но
  видится мне, что приехал ты с меня должок получить. Ведь ты мне намедни
  жизнь спас, а с моей стороны никакой благодарности.
   - Умный ты, - ответил Гуров. - Но стрельнул в молоко. Я приехал не должок
  получать, а взаймы тебе еще дать.
   - А мне не надобно, господин полковник. Долгов нахватаешь - потом
  процентами замучают.
   - А у меня привычка дурная, - усмехнулся Гуров. - Если я с человеком
  работаю, то жизнь его берегу.
   - А я и не знал, что работаю в ментов-ке. - Аким недовольно поморщился. -
  Что, уже и в штат зачислили? Тогда говори, когда