мне рассказывают вещи, которые я знаю лучше. По
  истории вообще говорят сплошное вранье, а литературу преподают так, что
  Пушкина возненавидишь.
   Они ехали по вечернему городу, и Гуров уступил руль Татьяне, которая
  давно просила об этом. В дневной сутолоке Гуров ей руль не давал, а сейчас,
  когда на улицах было свободно, пересел на правое сиденье, и Татьяна, как
  всякий начинающий водитель, осторожно ехала правым рядом и с ужасом смотрела
  на троллейбус, который приходилось обгонять. Сидя на непривычном месте,
  Гуров не мог наблюдать в зеркало заднего вида, что делается позади их
  "Жигулей", поэтому постоянно оборачивался, наблюдал за обгонявшими их
  машинами и вяло поддерживал разговор о том, как все будет чудно и
  замечательно в этой жизни, если не считать эту чертову работу, которая жизнь
  и отнимает напрочь.
   Когда они выехали на Гоголевский бульвар и уже подъезжали к шахматному
  клубу, их обогнала "девятка", и Гуров увидел, как из открытого окна
  высунулся ствол автомата. Он ударил по тормозам, придавив ногу Татьяны,
  крутанул руль вправо, наезжая на тротуар, но было уже поздно. Автоматная
  очередь разрезала машину вдоль.
   "Жигули" встали, Гуров дернул Татьяну на себя, крикнул: "Ложись и не
  двигайся!" - а сам, пригнувшись, открыл правую дверцу и выпрыгнул на
  асфальт.
   "Девятка" тоже встала впереди, метрах в десяти. Из нее плевал свинцом уже
  не один ствол, а несколько. Пули прошивали жестяную