обку "Жигулей",
  рухнуло лобовое стекло; из "девятки" выскочили три темные фигуры, и Гуров
  открыл ответный огонь.
   Почему-то сегодня он взял с собой не любимый "вальтер"-7,б, а "беретту"
  девятого калибра.
   Глушителей не было ни у автоматчиков, ни у "беретгы", и грохот стоял, как
  при настоящем уличном бое. Если до этого кто и шел по тротуару вдоль
  бульвара, то сейчас обезлюдело, машины, следовавшие за ними, остановились,
  начали сигналить и подали назад. Возникла пробка, где почему-то каждый из
  водителей считал нужным нажимать на клаксон. Грохот выстрелов и непрерывные
  сигналы автомобилей создавали театральный эффект, если к творящемуся
  убийству можно применить слово "театр".
   Первыми двумя выстрелами Гуров уложил двух нападавших, третий бросился
  назад, к машине, но Гуров "прошил" колеса, выстрелил в заднее стекло,
  надеясь, что не угодит водителю в голову, потому что одного необходимо было
  взять живым. Когда он подбежал к машине, то на водительском сиденье корчился
  бритоголовый парнишка, и Гуров, не задумываясь, выстрелил ему в правое
  плечо. Затем взял с его колен автомат, забросил на заднее сиденье, вынул
  наручники и приковал парня к рулевому управлению. Где-то вдалеке прозвучал
  сигнал милицейской машины, которая пыталась пробиться сквозь пробку.
   Гуров вышел на проезжую часть, махнул рукой и крикнул:
   - Проезжайте, все кончилось!
   Водители медленно проезжали мимо, и только поравнявшись, включали третью
  скорость