сть и исчезали в тоннеле под проспектом. Через несколько секунд
  подкатила ПМГ, из которой выскочили два молоденьких сержанта и навели на
  Гурова свои пистолеты. Гуров положил "беретту" на багажник "девятки" и
  поднял руки.
   - Лицом к машине, ноги шире! - командовал один из сержантов срывающимся
  голосом,
   - Я могу стать как скажешь, командир, - ответил Гуров, - но ты видишь,
  что мое оружие лежит в стороне, а я - полковник главка. И если ты не
  боишься, можешь подойти ко мне, опустить руку в карман и достать
  удостоверение.
   При этом Гуров неотрывно смотрел на свою "семерку", пытаясь определить,
  сидит Татьяна или лежит, но было темно, и он ничего не мог толком
  рассмотреть.
   Проверив у Гурова документы, сержанты вытянулись по стойке "смирно" и
  один из них, который до этого командовал и явно был в группе старшим,
  спросил:
   - Что прикажете, господин полковник?
   - А ты сам не знаешь?
   Гуров взял "беретту" с багажника, сунул в карман и зашагал к своей
  машине.
   - Вызывай "скорую" и группу МУРа. Татьяна лежала, опрокинувшись, была
  жива, но на обращение Гурова никак не реагировала. Гуров не мог понять, куда
  ее ранили, поэтому сел на переднее сиденье, положил голову любимой женщины
  себе на колени и стал ждать.
  
   Глава пятнадцатая
   Гуров сидел в коридоре института Скли-фосовского неподалеку от двери
  операционной, где хирурги сражались за жизнь Татьяны. Вскоре из операционной
  вышла