ку Захарченко, помнишь такого?
   - Забыл! - огрызнулся Крячко. - Когда ты начинаешь из себя профессора
  изображать, мне тебя стукнуть хочется.
   - А бывает? - Гуров подвинул телефон, начал набирать номер. - У него вид
  босяцкий, приблатненный, на него и внимания не обратят.
   - Ты такой неродной бываешь, только Петр и я терпеть можем, остальные
  люди тебя терпеть не переваривают. Ты самую простую мысль можешь произнести
  таким тоном, что ясно, вот человек, он мыслит, а остальные - так, прохожие,
  на чашку чаю зашли без приглашения.
   - Не топчи, ботинки изотрешь, - усмехнулся Гуров, но было видно, слова
  приятеля задевают, даже скребут. Он поднял палец, давая знак, что
  соединился, и хрипло спросил: - Мишаня, ты? Во повезло, с первого захода
  попал. Не узнаешь? - И уже нормальным голосом продолжал: - Здравствуй,
  Михаил, здоровье в норме?.. Молодец, верно подметил, давно не виделись.
  Друзья жить не мешают?.. Что?.. Ты трезвый?.. Может, ты не один и тебя
  слушают?.. Точно-точно? Сам видел?.. Ну, раз за руку здоровался, так верю. Я
  к тебе по другому делу, но раз так, тем более свидимся. Ты где работаешь?..
  Ну, не важно... Поутру к "Варшаве" подскочить можешь?.. Мне без разницы,
  главное, чтобы тебе удобно... Тринадцать? Жду!
   Гуров положил трубку, но руки от аппарата не отнимал, в глазах у него
  металась сумасшедшинка.
   - Ну что? Что? Говори, мать твою! - Крячко шарахнул кулаком по столу.
   - Галей... Борис... Сергеевич, - с