алеку, и еще неизвестно, кого с большим вниманием обслуживает официант
  - помощника посла солнечной Гваделупы или великого лейте- нанта Пупкина.
   Да, было время, только глянул - все ды- шать перестали, сегодня
  практически с рядовыми ментами сравнялись, по одним помойкам лазаем, ни
  чести тебе, ни уважения.
   - Игорь Трофимович, - раздался из динамика голос выписывающей пропуска
  девицы. - К нам тут какой-то гражданин рвется. Документов у него нет и ведет
  себя шибко самостоятельно. Ваше имя отчество называет.
   Ильин собрался послать самостоятельного гражданина куда подальше,
  вздохнул тяжело и миролюбиво сказал:
   - Девочка, если гражданину так приспичило, видно, невтерпеж. Скажи
  дежурному прапорщику, чтобы проводил ко мне.
   Ильин отодвинул газеты, гадая, кто сейчас явится. Видно, кто-то из бывших
  стукачей освободился, паспорта нет, а справку показывать не хочется.
   В дверь тихо постучали, затем приоткрыли, заглянул дежурный.
   - Здравия желаю, господин полковник! Разрешите завести?
   - Проси, - усмехнулся Ильин и так и остался с прилипшей к губам усмешкой.
   Отстранив дежурного, в кабинет вошел Борис Галей.
   Ильин хотел встать, вцепившись в подлокотники кресла, остался сидеть.
   - Присутствовать? Или обождать за дверью? - спросил прапорщик.
   Галей взглянул на опешившего полковника, спокойно повернулся к
  сопровождающему, не разжимая губ, произнес:
   - Иди, сынок. Я с того света вернулся.
   Видишь, Игорь Трофимович