онцу, пора бы москвичам привыкнуть, из
  года в год одно и то же. Под ногами темная жижа, наледь проступает, лужи
  расползаются, в общем - мразь.
   На что уж ботинки на Галее добротные, подошва толстая, рифленая, носок
  шерстяной, а ногам зябко, все кажется, что промочил, а не дблжно. В ноябре,
  когда его так неудачно грохнули, на улице было немногим лучше. Четыре месяца
  он в Москве не был, изменилось мало, цены подросли, так Галей точно не
  помнит, какие они были. Следовало поесть, спокойно обдумать, чем же
  закончился разговор с гэбэшником. По а: первому взгляду, он, Галей, козырем
  вышел, однако известно, первый взгляд, случается, в десятку бьет, а может и
  в "молоко" увести. Он открыл дверь неприметного с виду кафе, колыхнув
  портьеру, навстречу шагнул охранник. То, что малый, хоть и в форменном
  пиджаке с золотыми пуговицами, не официант, тем более не хозяин, Галей
  определил сразу. Охранник поправил бабочку под белоснежным воротничком,
  переступил с ноги на ногу; обычно он безошибочно определял, кому помочь
  раздеться, кому указать на табличку "Мест нет". Но вошедший был прост и
  одновременно опасен. И чего в неказистом госте опасного - не разберешь;
  несмотря на молодость, вышибала за год приобрел изрядный опыт, нутром
  чувствовал - мужик "ряженый" и суть его не в одежде.
   Галей оглядел небольшой уютный вестибюль, ткнул взглядом в швейцара,
  определил, что малый сопливый, хоть и "качок", сомнения его понял,