рес давно забытый киллер Галей.
   Оставив "семерку" в стороне от кинотеатра, Гуров протиснулся среди
  торгующих москвичей, которые продолжали осваивать "рыночные отношения", и то
  ли не знали о постановлении мэра об упорядочении уличной торговли, то ли уже
  "отстегнули" кому положено, потому что продавали пачки "Явы", бюстгальтеры и
  кожаные куртки неизвестного производства.
   Преодолев все преграды, Гуров не успел дойти до "Варшавы", когда его
  толкнули под локоть и негромко спросили:
   - Господин, вас что конкретно интересует? Гуров голос Мишки узнал, не
  повернулся, продолжая смотреть под ноги, чтобы не осту-а: питься в лужу,
  ответил:
   - Меня интересует, когда ты поумнеешь, но, видно, не дожить. Ходи за
  мной, в машину сразу не лезь.
   Сыщик сделал небольшой круг и вернулся к своим "Жигулям".
   Он сел за руль, включил мотор, выждал, пока не усядется Мишка, и поехал
  прочь от опасной толкотни, где не поймешь, кто тебя видит. Гуров свернул в
  переулок, затем в другой, въехал во двор, где стояло две машины, остановился
  рядом, повернулся к Михаилу.
   - Здравствуй, парень, рад видеть. Мишка молча кивнул, глядя в серьезные
  глаза, в глубине которых мелькали то ли чертики, то ли смешинки, наконец
  ответил:
   - Здравствуйте, Лев Иванович. - И вздохнул: - Не пойму я вас.
   - Чего меня понимать? - Гуров положил локти на спинку сиденья. - Я мужик
  приличный, остальное не суть важно. Как .живешь? Рассказывай.
   - Вот, Борис Галей объявился, долго