о отсутствовал...
   - О Галее потом, ты сам-то как? В криминале не увяз? После схватки с
  полковником Гуровым ты должен был подняться. Работаешь, нет? На что живешь,
  чем промышляешь? Куда тебя Батя определил?
   - Боитесь, не увяз ли ваш агент в мокрухе?
   - Миша, не присваивай себе званий. - Гуров усмехнулся. - Ты на меня
  напал, мог замочить? Факт. Я тебя должен был в острог упрятать, а выпустил.
  Во мне совесть шебур-шит, может, я в тебе ошибся, и людям плохое сделал?
   - Сколько я ментов повидал, а такого...
   - Ну, сколько ты ментов повидал, парень? - перебил Гуров. - Ты из себя
  шибко бывалого не строй. А менты, как все люди, разные. Черные, белые,
  серо-буро-малиновые. Ты философию брось, расскажи, как живешь.
   - Живу, лавка у меня, торгую, в общем, как все. Ну еще, по указу Бати за
  соседними лавками приглядываю, гляжу, чтобы чужие не лезли, не обижали. Ну,
  когда я в "законе" укрепился, Батя решил меня к какому-то серьезному делу
  пристроить. Я, честно сказать, перетрухнул, так как мне сразу пушку дали. Я
  к Галеям пошел, младшему говорю, мол, так и так, пушку показываю. Ну, Сашка
  на костылях, вы знаете, так мне своим костылем по горбу как въедет, аж белый
  стал: "Брось немедля!" Я ему, мол, как бросишь, когда пистоль сам Батя
  передал. Сашка желваки под скулами двинул и говорит, мол, отдай пушку тому,
  кто ее тебе дал, скажи, Борис Галей иметь не велел, а я с братаном
  потолкую... Знаете, Лев Иванович, - продолжал Михаил