ил вспоминать дела
  прошлогодние, - я имел понятие, что старшой Галей в авторитете, но чтобы в
  таком огромадном - не подозревал. С того дня и по сегодня со мной вся округа
  низко раскланивается, сам Батя к моей лавке подошел, пачку сигарет купил; я
  от денег отказываюсь, он скривился и говорит: "Бери, парень, иначе
  проторгуешься". Сигаретку за- жег, пыхнул разок и продолжает: "Торгуй бес-<
  пошлинно, палатки, что по энтой стороне а: улицы, - под твоим приглядом.
  Если толко- вище начнется, на меня сошлись. А у Галеев будешь, Борису
  Сергеевичу поклон передай". Я понимаю, Борис меня неспроста прикрыл, он
  Сашку любит, а я дружок, опять же в магазин сгонять, пьянчугу с квартиры
  выкинуть. Но за такую мелочь стальную крышу получить - великий фарт. На мне
  теперь ни кражонки, ни кровинки, авторитет в округе огромадный, хоть в
  церковь на исповедь.
   - Молодец, рад за тебя. - Гуров оглядел ладную фигуру парня, кожаное
  пальто, водолазку под горло. - Из сопливого гоп-стоп-ника в коммерсанта
  превратился. А когда Галей исчез, тебя не тронули?
   - Он и раньше отъезжал. - Михаил замялся, увидев смешинку в глазах
  полковника, продолжал: - Сперва дня три его не бьыо, ночью объявился на
  иномарке в мужской компании. Тетка Авдотья, форточница, она водкой ночью
  алкашей поддерживает, видела. Приехал, мол, Бориска, как фон-барон, два
  мужика спереду идут, два в сопровождении. Пробыл он дома всего ничего, так
  же фасонисто вышел и