благовидный, пригласи влиятельных
  мужиков, выпейте, поговорите за жизнь. Вот так. - Он развел руками.
   - Надеюсь, вы понимаете, что один из ваших гостей прямо или косвенно
  причастен к убийству? - Гуров не смотрел на хозяина, рисовал пальцем на
  мраморной стойке бара замысловатые вензеля.
   - Абсолютно исключено! - воскликнул Барчук. - Как вам подобное в голову
  пришло?
   - Ну, если вы так уверены, что никто из гостей к убийству умышленно или
  невольно руку не приложил, значит, снайпера организовали вы, Анатолий
  Трофимович, - задумчиво произнес Гуров таким обыденным тоном, словно обвинял
  не в убийстве, а говорил о чем-то повседневном.
   Крячко глянул на друга с сожалением, как на тяжело и безнадежно больного.
  Барчук, широко разинутым ртом хватал воздух, вены на его висках вздулись. Он
  походил на человека, вынырнувшего из-под воды на последнем издыхании, уже
  изрядно этой воды нахлебавшись.
   Гуров взял со стойки стакан с минералкой, вложил в ладонь Барчуку, прижал
  его пальцы к стакану, сказал:
   - Не уроните, выпейте, сейчас пройдет. Поверьте моему опыту, любое
  убийство - сильный удар по нервной системе.
   Барчук послушно сделал несколько глотков, поперхнулся, наконец с трудом
  выговорил:
   - Вы понимаете, что говорите?
   - Такова моя профессия, обязан понимать. Врач, установив, что у больного
  рак, сочувствует человеку, но помочь не может. Я вам сочувствую, хотя,
  честно сказать, не очень.
   - Аудиенция окончена! До свидания,