ыло не произнес традиционное: "Обязательно", удержался и
  молча кивнул.
   - Покрытие на стене модное, шероховатое, дырочку зашпаклевали, но точно
  цвет подобрать не удалось; уверен, пулю не извлекли, она в стене.
   - Ну, господа, мое время истекло. - Орлов поднялся. - Дела иные ждут. Вы
  продолжите свои беседы в кабинете сыщиков. - Он пожал руку Гурову и Крячко,
  а следователя обнял за плечо. - Задержитесь на минуточку.
   Когда подчиненные и друзья вышли, Орлов отпустил Гойду, хотел взять
  печеньице со стола и выругался:
   - Станислав, сукин сын, печенье упер! Ты следи за ним, давно примечаю,
  хоть и полковник, а на руку нечист. Ты после рукопожатия с Крячко свои
  пальцы пересчитывай. И вот еще... - Генерал, подыскивая слова, запнулся. -
  Ты извини старика за совет, но с Гуровым лучше не соревноваться. Я его,
  пацана, воспитал, мое самолюбие больнее твоего, однако смирился. Ну, такой
  он, не виноват, от природы умен неприлично. Ну и черт с ним! Его жалеть и
  беречь следует, и беречь в первую очередь от него самого.
   - Спасибо, Петр Николаевич, я постараюсь. - Гойда попрощался и пошел к
  оперативникам.
   Гойда сидел за столом Гурова; хотя все три стола были совершенно
  одинаковые, место слева от окна считалось главным.
   - Таким образом, Лев Иванович, вы предлагаете версию, что убийство
  совершил один из присутствовавших на вилле, - устало произнес Гойда.
  Разговор продолжался не один час, и устал не только следователь,