се было чудно и интересно.
   Давешние страхи, охватившие ее в машине - что ее вдруг кто-то опознает на
  телеэкране, - остались позади. Некому ее больше узнавать.
   Сейчас ей больше всего хотелось одного - быть на уровне.
   Ника закрыла глаза, стараясь настроиться: на передачу, на невидимую волну
  ведущего, на незнакомую обстановку съемок.
   Она искренне считала - и часто любила повторять, - что главные беды
  России происходят от непрофессионализма.
   Люди выполняют свою работу шалтай-болтай, и оттого мы, и страна в целом,
  и каждый в отдельности, бултыхаемся, как цветок в проруби.
   Ника не могла - да и не обязана была! - переделать, переменить всю
  страну.
   Но от всех, кто был рядом с ней - Баргузинова, сына, своих работников -
  она требовала четкости, умения и старания в любом деле, за какое бы они ни
  взялись.
   (Правда, ей не всегда удавалось добиться своего...) Ну а уж от самой себя
  она и подавно требовала всегда все делать на "отлично".
   И сейчас Ника старалась настроиться на съемку.
   Настроиться - чтобы на экране телевизора, рядом с многоопытным ведущим,
  быть.
   Быть яркой, умной, неожиданной, веселой, интересной.
   Смотреться так, чтобы зритель, за утренним воскресным кофе щелкающий
  каналами своего телеприемника, остановился бы - на ней. И задержался...