анет, чтобы хватило на жизнь моим
  детям... Чтобы они - хотя бы не голодали..."
   ...Замерзшая Волга... Белесая дымка... По льду, по зимнику, трусит
  лошадь, запряженная телегой... ; Пар поднимается от ноздрей лошади, от лица
  седока... А Вера, назло доценту Полонскому, лежит на своей кровати,
  поглядывает в окно и читает Достоевского...
   Так прошел для нее январь тысяча девятьсот восемьдесят седьмого.
   Таким ей запомнился.
   Пришла пора расставаться с булечкой. И шестого февраля Вера, облив
  слезами на обледенелом перроне бабушкино плечо, села в поезд Куйбышев -
  Москва. Завтра начинался второй семестр, и Вероника не хотела упустить ни
  одного дня занятий.
   Уже в Москве, разбирая в своей комнате дорожную сумку.
   Вера обнаружила внутри газетного свертка со своими трусиками конвертик,
  аккуратно свернутый из тетрадного листка.
   На листке бабушкиным мелким почерком было выведено:
   "Верочке", а внутри было пять красных червонцев.
   Булечка, несмотря на категорические отказы Веры, поделилась с нею крохами
  от своей пенсии.
   Поделилась тайком...
   Пятидесяти рублей, что тайком всучила ей булечка после зимних каникул, в
  принципе могло хватить надолго. Надолго - если бы Вера получала стипендию.
   Но Вера стипендии не получала.
   С тройкой по истории КПСС