олго смотрелась в тусклое зеркало.
   Думала: что же ей теперь делать?
   Ничего не придумав, вышла в ресторанный холл.
   И тут увидела: прямо перед длинным зеркалом поправляет свои кудри не кто
  иной, как голубоглазый доцент Полонский. Ее обидчик. Ее тайная любовь.
   Она подошла сзади.
   Коньяк придавал ей смелости.
   Положила ладонь на плечо Полонского. Спросила:
   - А стоит ли слезинка одного ребенка целой стипендии?
   Полонский удивленно обернулся.
   - Веселова? А вы что здесь делаете?
   - То же, что и вы. Прожигаю жизнь.
   Его ослепительные голубые глаза смотрели прямо на нее.
   Не отрывались, изучали.
   Она вдруг поняла: сейчас или никогда. И вымолвила твердо:
   - Владислав Владимирович! Увезите меня отсюда. Сейчас же.
   Несмотря на то что доцент являлся в отличие от моряка представителем
  сугубо гуманитарной профессии, в решимости он тому не уступал.
   Лишь долю секунды помедлив, Полонский сказал:
   - Ваш номерок, - и протянул руку.
  
  Прошло полгода
  
  Москва
  
  Сентябрь 1987 года
  
   Доценту Полонскому льстила связь со студенткой, вдвое младше себя.
  Льстила - и радовала, и возвышала его в собственных глазах. Но не потому,
  что Вероника Веселова была в жизни доцента первой любовницей-студенткой.
   Красавца Влада всю его жизнь баловали женщины.
   Он не вел